По шершавым доскам ползет паук,
По глиняным кувшинам скачет блоха,
По радуге истины прыгает лошадь,
Раздумий горсть хочет нам бросить.
А в морге всё также сверкает лампадка,
Сверчок в партитуре увидел Джоконду,
Распродана совесть и спрятана в кофту
Из крыльев жар‑птиц, переносчиков яда.
Мы были знакомы?
Сидели две куклы в пещере комода,
И моль, выверяя последнюю моду,
Простилась с орнаментом Русского поля,
Взамен развернув траекторию бемоля,
Сменив первородное древо культуры
На тысячи истин, нелепость текстуры
И жадный бумажник червивого плода,
И сон, где ровнее первичной свободы
Лишь лапки, хвосты и паучьи догадки,
Блошиные скачки, кобыльи загадки,
Романтика тьмы и убийства природы.
Мы были знакомы, до этого тоже,
Со знанием того, что разрушит, но все же…
В деревне Иное, на мрачном заборе,
Лишь надпись оставлена кем‑то…
– Уроды!